Сайт · Форум · Инструменты · WindowsFAQ.ru - Сайт о Windows, компьютерах, системном администрировании, локальных сетях

Поиск

Друзья

Клуб любителей ASPLinux
Kerio Winroute Firewall инструкции настройки
Главная arrow Метафизика arrow Журналистика тинэйджеров
1С:Предприятие 8
  • 1С:Предприятие 8. Лицензирование клиентских рабочих мест

    Лицензионная политика «1С» обеспечивает пользователям независимую масштабируемость – по функционалу прикладных решений и по клиентским рабочим местам. Чтобы расширить функциональные возможности используемой системы, требуется приобрести новые приложения. Если увеличивается число рабочих мест – необходимо приобрести дополнительные клиентские лицензии. Также возможен апгрейд лицензий. Обычно поставка ПО осуществляется с программной защитой. По более высокой цене можно приобрести ПО с аппаратным ключом защиты (USB).

  • 1С:Предприятие 8. Лицензирование сервера

    Лицензионная политика «1С» обеспечивает пользователям независимую масштабируемость – по функционалу прикладных решений и по клиентским рабочим местам. Серверные лицензии — необходимы для запуска кластера сервера «1С:Предприятие». Могут быть 32-разрядными или 64-разрядными. Причем лицензия на 64-разрядный сервер позволяет использовать и 32-разрядные рабочие процессы.

  • MS SQL Server. Лицензирование сервера и клиентского доступа для 1С

    Серверные и клиентские лицензии "Microsoft SQL Server 2012 для 1С:Предприятие 8" поставляются отдельно от серверных и клиентских лицензий "1С:Предприятие 8". Для пользователей, у которых есть лицензии "1С:Предприятие 8", покупка совместных продуктов этой линейки является оптимальным вариантом, чтобы: - перейти с файл-серверной версии на клиент-серверную версию "1С:Предприятие 8" на базе Microsoft SQL; - обновить более раннюю версию (2000/2005/2008/2008R2) Microsoft SQL Server до версии Microsoft SQL 2012/2014

Перейти к разделу 1С
 
Журналистика тинэйджеров Версия для печати
Автор Александр Секацкий   

Эволюция четвертой власти идет одновременно в нескольких направлениях. Во-первых, эта самая молодая ветвь власти решительно теснит прежние традиционные формы управления социумом, хотя все еще, скорее по привычке, считается, что медиа-среда только отражает происходящее в политике. Споры о приоритете можно, конечно вести долго, но достаточно привести лишь один красноречивый факт.

Вот, например, министр, олицетворяющий исполнительную власть, или парламентарий, представляющий власть законодательную, выступают в прямом эфире, (все равно, по радио или по телевидению). Они могут быть преисполнены сознания собственной важности и значимости, однако, когда ведущий программы (распорядитель Эфира) напомнит им, что пора закругляться, народным избранникам придется подчиниться. Их деятельность регулируется Конституцией, важнейшим законодательным актом страны. Но у ведущего есть свой священный документ – Программа Передач – и мир движется в направлении все большего приоритета этого важнейшего документа четвертой власти над полномочиями первых трех.

Более того – хотя mass media явились порождением технического прогресса, и, казалось бы, должны представлять собой триумф рационализма, природа их власти, медиакратии, едва ли не наиболее мистична. Философы от МакЛюэна до Бодрийара и Жижека, немало размышляли над загадочностью медиакратии, причем главной загадкой оставалась и остается странность распределения этой власти, которой все подчиняются, не исключая и медиамагнатов (попробовали бы они идти против законов медиа-среды!) и никто, вроде бы, не извлекает из нее систематической пользы. Все прежние формы власти предполагали наличие господствующего класса, и опознать этот класс было несложно, но как указать пальцем на тех, кто властвует посредством газет, журналов и радиоволн? Если мы скажем, что это журналисты, они лишь пожмут плечами, а самые язвительные, возможно, спросят: где же тогда моя доля? Они тоже, скорее слуги, верноподданные медиакратии… Большинство рядовых подданных империи СМИ, руководствуясь презумпцией гиперподозрительности, кивает все-таки на политиков – это, мол, они используют в своих интересах средства массовой информации, властвовать посредством газет, журналов и телеэкранов им доже гораздо удобнее. Опять же, Ленин говорил что-то насчет газеты как коллективного организатора и пропагандиста…Но не все так просто.

2.

Настоящее могущество пресса обрела уже к началу ХХ века. Этому предшествовали два этапа борьбы: сначала, с момента своего возникновения, газеты боролись за внимание, за то, чтобы их вообще заметили: понадобилось более сотни лет, чтобы рукописные «ярмарочные листки» (итальянское слово gazetta означает самую мелкую монетку – «грош», такова была и цена первым газетам) обрели презентабельность, удостоились внимания цензуры и вообще властьимущих. Затем пресса вела борьбу уже за свободу слова, так сказать, за невмешательство во внутренние дела формирующейся империи СМИ – и, в принципе, победила в этой борьбе. Были, конечно, эксцессы, попытки традиционной политической власти лишить прессу автономии, однако все они заканчивались плачевно, четвертая власть всякий раз наносила сокрушительный контр-удар, безжалостно добивая конкурентов за влияние над умами, то есть политическую систему, пытающуюся обойтись без четвертой власти.

Но это вещи очевидные. Гораздо любопытнее другое – своеобразная беспомощность традиционных политических институтов перед анонимным сообществом журналистов, особенно ярко проявившаяся на первых порах, как раз в начале прошлого столетия. Сегодня становится все более очевидным, что первая мировая война была фактически инициирована только что сформировавшейся империей СМИ, опробовавшей свое могущество. Нетрудно представить себе, как это было: эффект мгновенной публичности плюс необратимость сказанного слова принуждали ответственных политиков и даже дипломатов пожинать плоды того, что может быть, было сказано сгоряча. Но любое слово, сказанное сгоряча, на следующий же день расходилось по всему миру и сказавшему его было уже некуда деваться – иначе он рисковал прослыть пустозвоном, шутом гороховым. С отстраненных позиций сегодняшнего дня видно как нарастала необратимость, как гвоздик за гвоздиком вбивали очередное «коммюнике» в головы читателей, так сказать, прогрессивной общественности газеты стран Антанты – но ровно тоже самое делала и пресса Тройственного Союза. А из мемуаров современников вырисовывается нарастающая растерянность Николая II, беспомощность Франца Иосифа – эти монархи уж точно не хотели войны. Но агенты четвертой власти диктовали свою волю (именно агенты, поскольку медиакратия до сих пор не имеет субъектов), и напрасно умоляли могущественные кесари пронести мимо чашу сию – неминуемое свершилось. Так медиакратия впервые обозначила свою всемирную силу.

В дальнейшем были приняты некоторые меры, можно говорить о неявно сформулированных правилах техники безопасности для практической политики. Ведь первые контакты с империей СМИ воистину напоминали первые опыты с радиоактивными веществами: никакой специальной защиты, полное отсутствие изоляции, и как следствие – облучение. Во внешней политике, еще не приспособленной к новым реалиям социальной вселенной, аналогом острой лучевой болезни и стала мировая война.

Сегодня извлеченные уроки в какой-то мере учитываются. Переговоры между главами государств и уполномоченными лицами проходят при закрытых дверях; точнее говоря, высокие договаривающиеся стороны воздают, конечно, положенную дань четвертой власти, но как только дело доходит до серьезного обсуждения и принятия решений, представителей прессы вежливо просят покинуть помещение. Благодаря этому нередко удается спасти хрупкий мир, приостановить эскалацию агрессии, а порой и заключить взаимовыгодную сделку. Страшно себе даже представить, во что превратилась бы планета если бы внешняя политика попала в компетенцию четвертой власти – ведь и без того непрекращающееся вмешательство медиакратии несет свою долю ответственности за многие современные конфликты, в особенности принципиальные.

К счастью, встречи без галстуков оставляют пространство для маневра. Не приходится краснеть за коряво высказанное мнение, нет никакой необходимости мучительно выбирать слова, размывая суть дела риторической бессодержательностью. По свидетельству очевидцев, сегодняшние встречи с глазу на глаз напрочь лишены церемоний, в беседе между далеко не враждебно настроенными друг к другу лидерами нередко случается столкнуться с выражениями типа «kiss my ass» и услышать в ответ «fuck off!» (D. Schulz. Between White House and the other World. N. Y. 1994). После чего прессе сообщают, что переговоры были конструктивными, и что «стороны существенно продвинулись в направлении дальнейшего взаимопонимания». Опыт показал, что в прагматическом отношении такой способ взаимоучета интересов является оптимальным, шаткое «разделение властей» удерживает переговорный процесс между Сциллой политического цинизма (мало чем отличающегося от цинизма коммерческого) и Харибдой принципиальности на грани безумия, к которой склонны публичные политики (сенаторы, парламентарии), и уж тем более свободные СМИ. С внутренней политикой дело обстоит еще более сложно.

3.

Собственные, национальные mass media являются непременной атрибутикой суверенитета в современных условиях. Можно представить себе государство не имеющее своей армии, пользующееся чужеземной валютой, заказывающее внутренние паспорта за границей (такие страны есть), но государство не имеющее национальных газет представить невозможно. Институты четвертой власти конституируют национальный суверенитет с той же непреложностью, что и первые три: усиление влияния прессы, ее распространение вширь и вглубь (в основном, за счет ликвидации глуби) не случайно совпало с многократным увеличением количества национальных государств. Если вспомнить историю предоставления независимости африканским странам, т. е. по сути дела случайным территориям, населенным разноязычными племенами, нельзя не обратить внимание на первоочередное создание национальных газет и радиостанций – при полном отсутствии какой-либо встречной потребности. Спешно уходящие колонизаторы и столь же спешно приходящие президенты считали, видимо, эти атрибуты очень существенным отличием настоящего, всамделишного суверенитета от игрушечного, так что опыт Петра I, десять лет издававшего газету без единого читателя («Санкт- Петербургские ведомости»), оказался во второй половине XX века широко востребованным.

Но. Здесь то и сказались особенности четвертой власти, представляющиеся все еще мистическими. Дело в том, что если законодательная, исполнительная и судебная власть как-то укладывается в национальные рамки, то власть media с самого начала выглядит своеобразным троянским конем Pax Americana. Средства mass media, даже самые националистические (не говоря уже про «объективные» и «независимые») несут в самой своей структуре, в исходной матрице, т. е. в стилистике, в рубрикации мира, в привязке к первоисточникам, вирус чужого социокода. Свободные СМИ любой страны содержат как бы скрытый водяной знак «made in USA» - точнее говоря, сфера юрисдикции империи СМИ никогда не совпадает с национальными границами, эта империя космополитична в самом прямом смысле слова, а принципы, запечатленные на космополитической подкладке, лучше всего удалось освоить и адаптировать Америке. Остановимся на этом несколько подробнее.

Когда сегодня все сколько-нибудь вменяемые политики призывают к независимости средств массовой информации, этим некогда актуальным призывом, давно превратившимся в заклинание, они успешно маскируют суть дела. Некоторые из них поступают подобно тем партизанам из анекдота, которые, не зная, что война уже кончилась, все еще продолжают пускать под откос поезда. Борцы за независимость прессы от конкретного политического режима как-то не замечают, что пора бы уже возвысить свой голос если за независимость, то, по крайней мере за некоторую автономию самой сферы политического от всевластных СМИ.

Достаточно поразмыслить о гипнотизирующем воздействии телекамеры и микрофона, чтобы убедиться: свобода и произвол тех, кто попал в эти сети, в действительности весьма ограничены. В биологии и в органической химии существует понятие фототаксиса, его частным случаем является способность некоторых растений все время поворачиваться по направлению к солнцу. По аналогии мы вправе ввести сегодня понятие медитаксиса: события как бы разворачиваются в том направлении, в каком их освещают СМИ: они либо попадают в полосу освещения, либо вовсе не существуют. Медиатаксис как раз и приводит к воспроизводству универсальной матрицы – что считать новостью, достойной опубликования, что вообще считать «фактом», все это в матрице уже записано. То есть, медакратия определяет самое главное – раскадровку мира, и именно на ней, на этой исходный раскадровке, выстроены и американская цивилизация, и все проекты глобализма. Поэтому сегодня независимой может считаться лишь та политика, которая независима от СМИ – хотя бы частично. Нечто подобное как раз и имеет место в мусульманских странах – и совсем не потому, что там пресса подвержена идеологическому влиянию (сколько режимов пытались и пытаются поставить ее под контроль), а просто потому, что пресса в исламском мире сама по себе не влиятельна. Здесь, на территории уммы (сообщества правоверных) главной новостью является регулярный призыв муэдзина, последние известия умма узнает от своих улемов, и вообще привычная, выполненная в духе Pax Americana раскадровка мира не действует. Именно в силу этого мусульмане, неподвластные четвертой власти, являются сегодня единственной реальной силой, противостоящей глобализации.

Попутно следует отметить, что искусство оказалось подверженным медиатаксису не в меньшей степени, чем политика. Никакой социальный заказ не подчинял себе духовное производство с такой непреложностью как медиа-заказ – но это отдельная тема.

4.

Следует рассмотреть еще одну особенность взаимоотношений прессы и политики, особенность, которая, быть может, не сразу бросается в глаза. Вот я читаю книгу Виктора Топорова «Жесткая ротация». В ней помещены статьи на разные текущие темы, в том числе и большая подборка статей о политике. Читая эту подборку, я ловлю себя на странном ощущении, что автор, известный еще и как шахматист, невольно приписывает политикам замыслы и козни, далеко превосходящие скромные интеллектуальные возможности имеющихся в наличии российских политиков. Что-то принуждает Топорова, достаточно проницательного аналитика, поступать таким образом, наделяя своих героев (точнее говоря, анти-героев) явно избыточной, а то и вовсе не существующей премудростью. Что именно?

Ну, прежде всего, необходимость привлечь читателя. Ведь читатель жаждет если не раскрытия тайны, то, по крайней мере, разгадки ребуса, того же самого требует и редактор, да и собственно интенция авторствования. Вот и приходится составлять ребус буквально на ровном месте. Вновь получается замкнутый круг, еще более усиливающий мистический ореол медиакратии. С одной стороны, политики вроде бы дают хлебушек политологам и журналистам: ведь ньюсмейкеры о них пишут, обозреватели анализируют их позиции (поди ж ты!), и сколько еще всякой братии гадает на кофейной гуще и строит прогнозы! И все же, скорее обитатели коридоров власти должны быть признательны таким публицистам как Топоров, ибо именно благодаря их изощренному анализу текущая «деятельность» политиков, столь наглядно описанная Шульцем, приобретает вполне благопристойный вид.

Таким образом, диктатура mass media, пусть даже «мягкая», поскольку она не осознается абсолютным большинством ее подданных, является, тем самым, еще более надежной. Но остается невыясненным главный вопрос – проблема господствующего класса. И тут требуется вникнуть во внутренние изменения медиа-среды, происходящие буквально на наших глазах. Они, эти постепенные, но нарастающие перемены, не менее мистичны чем отношения медиакратии с остальными ветвями власти.

5.

Суть дела состоит в том, что важнейшие элементы современной журналистики определяют тинэйджеры. Именно тинэйджерской эстетикой руководствуются гламурные журналы, ей же подчиняются и наиболее популярные радиостанции. Нас не должны вводить в заблуждение «взрослые» темы, все еще доминирующие на страницах ведущих СМИ, тем более что и они уже корректируются в сторону подросткового понимания, мысля себе в качестве идеальных читателей пожизненных недорослей.

Речь идет о перемене тенденции, которая в качестве константы культурной трансляции была сформулирована еще Роланом Бартом: произведения, создаваемые для взрослых и, как правило, имеющие у них успех, в скором времени (не превышающем двух поколений) опускаются в детскую литературу, где уже ведут стабильное, законсервированное существование. Расхожие примеры с Конан Дойлем, Александром Дюма и Майн Ридом прекрасно подтверждали эту превратность, и, разумеется, отнюдь не были единственными подтверждениями. Экстраполируя очевидную тенденцию дрейфа актуальной литературы своего времени в сферу гораздо более стабильного подросткового чтения, можно было предположить, что и тексты, все еще находящиеся сегодня под грифом «outrageous», тоже опустятся со временем к любознательным подросткам, и кукла Барби, абсолютно «непристойная» с моральных и даже с эстетических позиций XIX века, несколько потеснится на игровой площадке, куда придет кукла Лолита, очаровательная нимфетка, которая без труда сумеет отбить у Барби ее Кена.

Этого не случилось. То есть, нельзя сказать, что дрейф такого рода превратился вообще, но он был перекрыт куда более мощной контр-тенденцией прогрессирующего интереса взрослых (может, правильнее будет написать «взрослых») к детскому чтению, и, в особенности, к детскому и подростковому видеоряду.

Если же попытаться сказать несколько внятных слов по поводу возросшей инфантильности, повлиявшей на рецепцию искусства, то следует отметить, что мы присутствуем лишь при первых шагах уже готовящегося переворота. Неподдельный интерес взрослой аудитории к мультикам, растущая популярность практики fanfic и ролевых игр есть сегодня некая данность, далеко превосходящая стремление «подурачиться». Движущие силы этих культурных преобразований зародились внутри детской литературы, им предшествовали перемены в самой стабильной формации подросткового чтения. Уже послевоенное интернациональное поколение, погрузившееся в Толкиена всерьез и надолго, отправило в отставку Александра Дюма, а к концу ХХ столетия ассортимент детской литературы и «детской культуры» в целом полностью обновился: читать Майн Рида и Фенимора Купера стало возможно только из под палки (как раз к этому времени они были включены в школьную программу) – и новая, модная детская словесность начала свое триумфальное шествие через списки бестселлеров для аудитории всех возрастов. Гарри Поттер еще не победил окончательно Волана де Морта, но над традиционным реализмом он одержал решительную победу…

Вне всякого сомнения, успех Джоан Ролинг это всего лишь первая ласточка; инфантилизация художественных предпочтений только набирает обороты. Выбравшие Поттера (ну как тут не съязвить насчет поттерянного поколения) не собираются уступать своих эстетических позиций.

Журналистика отнюдь не является исключением из общей тенденции, напротив, она ее в каком-то смысле спровоцировала. Но сегодня, если мы хотим обнаружить хорошо спрятанный идеал свободной прессы, нам нет смысла оглядываться на «Financial Times» или «Коммерсант» - их время проходит. Лучше обратить внимание на многочисленные детские журналы, продающиеся теперь в каждом киоске. Именно они определяют вектор будущего развития медиакратии. Эти издания (несмотря на разность названий все они, по сути дела, веселые картинки) на первый взгляд вообще не слишком похожи на журналы – они, скорее, суть атласы, раскраски, расклейки. Но в этих книжицах есть некоторая периодичность (последовательность выпусков), они содержат новости – про куклу Барби или дядю Шрека, в них, как правило, присутствует логотип и элементы конкуренции друг с другом. Главное же – вторичность, факультативность текста, во «взрослой» журналистике пока еще остающегося главным элементом сообщения. Но это пока.

Нельзя не обратить внимание на недавно сложившуюся, но весьма знаменательную тенденцию иллюстрированных журналов, касающуюся атрибуции публикуемых материалов. Теперь все чаще пишут «текст такого-то, фото такого-то, дизайн такого-то». Ну ладно, а статья чья? Представим себе «Сказку о рыбаке и рыбке» в современном гламурно-подростковом журнале: текст Пушкина, фото Пупкина, оформление Тютькина – и еще не факт, что подписи будут следовать именно в таком порядке.

То есть, вот публикуемый материал, с ним можно ознакомиться – целиком или частично. Если хочешь ознакомиться целиком, пожалуйста, к публикации прилагается текст: для самых настырных даже поясняется, что «текст Пушкина». Но можно ознакомиться бегло, проигнорировав приложение и ограничившись Пупкиным и Тютькиным – а принципе, как раз на это и рассчитывают авторы публикации, анонимные уполномоченные империи СМИ. Происходит глубокая регрессия к эпохе ярмарочных листков и лубочных картинок, к временам, когда статьи, вернее, заметки, не подписывались (какая разница, кому принадлежит сопроводительный текст), а «пресса» не сохранялась в библиотеках, ибо само ее предназначение – «чтобы читать» вызывало сомнения. Еще немного, и можно будет сказать, что круг замкнулся, ведь и сегодняшние буклетоподобные журналы (или журналоподобные буклеты) не являются единицами библиотечного хранения, приоритет чтения в отношении их вовсе не очевиден.

Идеальный журнал процедуру чтения всего лишь допускает, имеет в виду, но она не определяет потребительскую стоимость товара: предлагаемые веселые картинки и прочие «считалочки» можно листать, вырезать из них нужное, копить вкладыши, составлять серии, - да мало ли полезных свойств найдется в современных оттисках ass media? Эволюция радиожурналистики обнаруживает ту же тенденцию: незатейливый текст, доступные музыкальные картинки и, что особенно важно, другие новости.

Вытеснение гламурными новостями новостей собственно политических выводит на авансцену сформировавшегося, наконец, субъекта четвертой власти. Это – тинэйджеры, новые законодатели мод, уже приступившие к управлению миром с помощью доступных им инструментов. Многие, правда, пока еще этого не заметили (прежде всего, представители трех старых ветвей власти) – но это их проблемы.

И меня "ФТОПКУ"
создано: 26-01-2009 18:23
«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись не растерзали вас.» (Матф.7,6.)
gecata
создано: 26-01-2009 19:42

Цитата (автор "Гость"):
Редатора ФТОПКУ!

Наконец вспомнила. Это моя выстраданная оценка. И касается только орфографии и пунктуации. А слово "корректор" я на тот момент просто не вспомнила. И каким-то боком зачем-то редактора прицепила:(
И меня "ФТОПКУ"
создано: 26-01-2009 20:46
...каким-то..., ...зачем-то...; ...вспомнила..., ...не вспомнила...
Gecata, уверенней к идеократии вместе.
Все там будем (в "гламурных" коментах к, всёобъясняющим, самайликам).
PS: Весы пожалуй, по гороскопу то?.
gecata
создано: 26-01-2009 20:54
И меня "ФТОПКУ"
Весы, весы...
А кое-кому пора отдохнуть. Походу, уже уравновесился
Гость
создано: 26-01-2009 22:03
Прокляни, и я мыть ноги и спать.

PS: Не хотел обидеть (правда). Берегись балконов.
gecata
создано: 30-01-2009 19:10
И меня "ФТОПКУ"

Цитата:
«Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись не растерзали вас.»

Хм... сколько раз это слышала и читала, а тут вдруг проявилось новое для меня значение. Спасибо
ввв_ua
создано: 27-03-2009 15:13
радаваит нас!!!!пиши ищо!!!!
Никнейм:


BB-коды, смайлы
Тема на форуме
Опции
 
 
< Cмысл вопроса «В чём смысл жизни?»   Киберпространство и проблема спасения: Факт, затмивший чудо (часть 1) >


На форуме

Лента RSS

Mobatime - Автору - Рекламодателю - Веб-мастеру - Контакт - История - Наверх
© Владислав Семёнов aka SavageNoName 2003-2019
При любом использовании материалов ссылка на WindowsFAQ.ru обязательна
Сайту 15 лет, 1 месяц и 24 дня. Форуму 18 лет, 6 месяцев и 6 дней.